ЕС в политике Восточного партнерства: насколько может быть возможным сотрудничество в сфере безопасности?

Регион Восточного партнерства сейчас находится в эпицентре конфликта, который уже приводит к глобальным изменениям мирового порядка. Хронические проблемы и вызовы, которые были раньше присущи повестке дня в сфере безопасности сейчас дополнились новыми вызовами, которые не находят ответа в системе международного права и институтов.

Современная система европейской безопасности оказалась неготовой к тому, что в регионе Восточной Европы может начаться полномасштабный открытый военный конфликт с участием России. В условиях глобализации и нацеленности на взаимную кооперацию сдерживание России является тяжелым испытанием на приверженность ценностям, их примату над интересами отдельных влиятельных акторов.

Решения вопросов безопасности должны носить системный характер с привлечением многих международных организаций и стран, участвующих в конфликте. Европейский Союз как политико-экономическое объединение не является институтом, готовым сдерживать в военно-политическом плане. Это функция НАТО, которая тоже на данный момент пребывает в поиске своей военно-политической идентичности.

Сложность в поиске адекватных и достаточных инструментов безопасности на всех уровнях объясняется недооценкой в Европейском Союзе имперских амбиций руководства России, которое в условиях отсутствия реального сдерживания разработало гибридный формат ведения войны. При этом военные действия представляют не главный инструмент, а применяются в пиковых ситуациях давления или агрессии на соседнее государство. Давление в виде торговых войн, энергетического шантажа, дискредитационной пропаганды, дипломатического обмана и принуждения к альтернативным региональным интеграционным проектам почувствовали на себе почти все государства Восточного партнерства.

С появлением политики Восточного партнерства в 2008-2009 гг. проявления более агрессивного подхода со стороны России к государствам Восточной Европы и Кавказа стало более явным. Российско-грузинская война 2008 года была в какой-то мере уже ответом на появление новой инициативы, которая была представлена в июне 2008 года как польско-шведский проект. Несмотря на то, Восточное партнерство было изначально ориентировано на включение и российской стороны в кооперацию, предложение была сразу же отвергнуто Москвой. Хотя инициативы в рамках восточной политики соседства не имели отношения к вопросам безопасности в регионе и носили прозрачный договорной характер, на уровне переговоров и подписания Соглашений об Ассоциации ЕС с Грузией, Молдовой и Украиной они встретили жесткое сопротивление. В сентябре 2013 года руководство Армении под давлением России первым изменило направление внешнеполитической ориентации. В ноябре 2013 по подобному сценарию пошла Украина, что вызвало многочисленные проевропейские протесты, переросшие в тяжелый политический кризис. Резкая смена политических элит в Украине вынудила Россию в очередной раз применить военную силу, начиная с февраля 2014 года, но уже в значительно большем и циничном формате.

Экспертный опрос, проведенный среди представителей стран Восточного партнерства, указывает, что на данном этапе среди наиболее значимых угроз для государств региона значатся: военная интервенция, наличие замороженных конфликтов и угрозы энергетической безопасности. Среди государств, которые представляют угрозу безопасности, 90% опрошенных экспертов называют Россию[1].

Против одного из государств Восточного партнерства Россия проводит открытую военную агрессию. В 5-ти из 6-ти стран-партнеров непосредственно Россией или при ее поддержке созданы зоны замороженных или активных конфликтов, их решение также блокируется через влияние на международные организации (ОБСЕ), выполняющие посреднические функции.

Дополнительную сложность в политико-военном измерении общности региона представляет тот факт, что два государства (Грузия, Украина) хотят связать свою безопасность с членством в НАТО, в то время как два других государства (Армения и Беларусь) являются членами ОДКБ, военно-политического объединения, подконтрольного России.

В этом контексте, Европейский Союз в рамках Восточного партнерства как части Европейской политики соседства не может предоставить «твердые» инструменты безопасности Украине и другим странам региона, несмотря на подобные ожидания со стороны стран-партнеров. Однако обострившиеся конфликты к югу и востоку от границ ЕС свидетельствуют том, что официальный Брюссель не смог выполнить, по крайней мере, одну из поставленных целей политики соседства – стабильность.

Для более успешного проведения политики соседства, ее нужно серьезно переосмыслить, поставив амбициозные цели, наполнив инструментарием, соответствующим геополитическим реалиям в регионе. Понимая все ограничения этой программы с точки зрения принятия решения в сфере «твердой» силы, Восточное партнерство может найти свое место в секюритизации региона. Уровень «мягкой» силы, который может быть сгенерирован совместно в рамках реформированной политики соседства, может значительно повысить уровень безопасности в экономической, энергетической и информационной сферах стран Восточного партнерства. Роль гражданского общества может оказаться критически важной.

 

[1] Экспертный опрос проводился с 15 октября по 5 ноября. Был опрошен 41 эксперт в сфере внешней политики и безопасности из Азербайджана, Армении, Беларуси, Грузии, Молдовы, Украины и стран ЕС. Вопросы касались особенностей восприятия безопасности в регионе Восточной Европы.

Опубліковано в Аналітика

Залиште ваші коментарі

Коментувати пост як гість

0 Характер обмежень
Ваш текст має бути більше, ніж 10 символів

Люди в цьому діалозі

Популярні блогери

Ми в інтернеті